В. И. Несмѣловъ.

29 марта/11апрѣля 1925 тода. г. Петроградъ.

ПИСЬМО   ПЯТОЕ.

ЦЕРКОВЬ.

1.      ЦЕРКОВЬ, КАКЪ ЖИВОЙ ОРГАНИЗМЪ.

2.      «НЫНѢШНЕЕ ПРАВОСЛАВІЕ».  

3.      ИЗЪ КОГО СОСТОИТЪ ЦЕРКОВЬ.  

4. ЖИЗНЬ И ВЗАИМООТНОШЕНІЯ   ЧЛЕНОВЪ   ЦЕРКВИ,   КАКЪ  ЖИВОГО ОРГАНИЗМА   (по   сравненію   съ   сектантствомъ).

5.    БОГОЧЕЛОВѢКЪ И ЧЕЛОВѢКОБОГЪ.

5 февраля 1925 г.

Дорогіе друзья мои!

Простите, что долго не писалъ вамъ. Обстоятельства такъ сложились, что мнѣ трудно было взяться за перо. Возобновляя обѣщанную въ концѣ 2-го письма бесѣду о Церкви, я предложу вамъ на этотъ разъ духовную трапезу, изготовленную не изъ мыслей духоносныхъ Отцовъ, а представляющую собою сводку сужденій о Церкви простого мірянина, такъ какъ жизнь его является совершенно исключительной, по тѣмъ внѣшнимъ и внутреннимъ переживаніямъ, которыя выпали на его долю. Этотъ мірянинъ — князь Дмитрій Александровичъ Хилковъ, томъ писемъ котораго лежитъ у меня на столѣ.

Въ предисловіи къ «Письмамъ» издатель сообщаетъ біографическія данныя о князѣ. Я не буду ихъ приводить полностью, а приведу только схему его жизни, которая въ предисловіи не безъ основанія названа «причудливой». Вотъ она: 1. Блестящій пажъ и лейбъ-гусаръ, очень набожный православный христіанинъ. 2. Начальникъ казачьей сотни и видный участникъ русско-турецкой войны. 3. «Ярый толстовецъ». Отрицаетъ православіе, государство, войну, раздаетъ свою собственность, самъ пашетъ землю. 4. Революціонеръ. 5. Врагъ церковности, крайній индивидуалистъ, покровитель религіозныхъ сектъ. 6. Апологетъ церковности, вѣрный сынъ православія и почти затворникъ въ глуши и тиши своего хутора. 7. Вновь казакъ и герой нынѣшней войны.

Изъ указаннаго тома писемъ (1-123 стр.) я старался извлечь все существенное, что сказано авторомъ о Церкви. Мнѣ хотѣлось разсѣянныя на многихъ десяткахъ страницъ мысли о Церкви собрать воедино и представить вамъ въ видѣ болѣе или менѣе цѣльнаго произведенія. Насколько удалось мнѣ это сдѣлать, судите сами.

Считаю не лишнимъ сказать нѣсколько словъ въ разъясненіе того, какъ производилъ я свою работу. Я выбиралъ разныя мѣста писемъ и распредѣлилъ ихъ по опредѣленнымъ темамъ, которыя подсказывались содержаніемъ мыслей автора. Такихъ темъ я намѣтилъ пять: 1. О Церкви, какъ живомъ организмѣ. 2. О «нынѣшнемъ православіи». 3. Изъ кого состоитъ Церковь. 4. Жизнь и взаимоотношенія членовъ Церкви, какъ живого организма (по сравненію съ сектантами). 5. Богочеловѣкъ и человѣкобогъ.

Всюду я привожу подлинныя слова автора, сохраняя, между прочимъ, и его нѣсколько необычную пунктуацію. Иногда только мнѣ приходилось переставлять нѣкоторыя фразы для большей ясности рѣчи. Нѣкоторыя мѣста я выносилъ изъ текста въ примѣчанія. Въ двухъ-трехъ случаяхъ я позволилъ себѣ вставить по нѣсколько словъ для связности рѣчи. Раза два-три я дополнилъ мысли автора «Писемъ» своими соображеніями, чтобы казавшаяся мнѣ недоговоренность въ письмахъ не привела васъ, мои дорогіе, въ недоумѣніе. Цифры въ скобкахъ указываютъ страницы «Писемъ», откуда взято данное мѣсто.

Читая предлагаемое вамъ рукописаніе, вы, съ одной стороны, легко убѣдитесь, какъ цѣнны для насъ мысли покойнаго Дмитрія Александровича о Церкви, съ другой, — безъ труда усмотрите вы согласіе, по существу, съ тѣмъ, что вы читали въ предыдущихъ моихъ письмахъ о томъ же предметѣ.

Вы сумѣете, надѣюсь, извлечь изъ этихъ мыслей то, что освѣтитъ вамъ и многія современныя явлекія церковной жизни и, можетъ быть, грядущія судьбы Церкви. Поэтому я не буду подсказывать вамъ, на что слѣдуетъ обратить особенное вниманіе.

Маленькое замѣчаніе: письма, изъ которыхъ сдѣланы мною извлеченія, относятся къ самому концу 1913 г. и первой половинѣ 1914 г.

Еще: мнѣ хотѣлось бы, чтобы вы не относились пассивно къ тому, что я съ такой любовью собиралъ для васъ въ писаніяхъ мудраго князя. Обсудите предлагаемыя вашему вниманію мысли, примите ихъ въ свою душу и воспользуйтесь этимъ драгоцѣннымъ матерiаломъ для уясненія и оцѣнки тѣхъ «церковныхъ» и иныхъ теченій, которыми такъ обильно наполняется наша земля.

Хочу надѣяться, что вы съ большимъ интересомъ и немалой пользой для себя услышите голосъ покойнаго искателя вѣчной правды, открывшейся ему въ Церкви Христовой, вѣрнымъ сыномъ которой онъ отошелъ отъ насъ въ «оный міръ».

1.    О ЦЕРКВИ, КАКЪ ЖИВОМЪ ОРГАНИЗМѢ.

Съ самаго начала было два разныхъ представленія о христіанствѣ и христіанской общинѣ.

Вотъ это-то представленіе о христіанствѣ, какъ о чемъ-то не только личномъ, но и соборно-общественномъ, мы имѣемъ только въ ученіи Церкви. По ученію Церкви, Церковь Христова не только организація; но она еще живой организмъ. Живая Личность, Тѣло Христово.

Какъ нѣкогда Христосъ для выполненія Своего дѣла нуждался въ тѣлѣ, такъ и нынѣ для продолженія Своего дѣла, Онъ нуждается въ видимомъ и осязаемомъ тѣлѣ. Нынѣшнее Тѣло Христа — это Церковь Его.

Теперь подобіе: что дѣлаетъ живая яблоня, когда она растетъ? Живая яблоня, т. е. какая-то сила, которую мы называемъ жизнью въ яблонѣ, хватаетъ мертвое, неорганическое (кремень) и надѣляетъ жизнью, дѣлаетъ живымъ, органическимъ.

Также точно и Христосъ: Сила Христова хватаетъ живое только физически, втягиваетъ въ Свое Тѣло и надѣляетъ жизнью порядка, жизнью невременной.

Подобно тому, какъ живое только растительной жизнью, втянутое въ человѣка, — начинаетъ жить жизнью человѣческой, а человѣкъ начинаетъ жить въ этомъ растительномъ, такъ точно и человѣкъ, втянутый въ Тѣло Христово, начинаетъ жить въ Христѣ, а Христосъ начинаетъ жить въ немъ¹).

Клѣточки нашего тѣла всѣ живутъ самостоятельной жизнью, но кромѣ этой жизни у нихъ есть и другая жизнь, которую мы имъ даемъ.

Клѣточки нашего тѣла, поскольку они живутъ въ насъ, а мы живемъ въ нихъ, имѣютъ общую жизнь и связь между собою, Если же мы умремъ, то въ трупѣ нашемъ клѣточки, сохраняя свою жизнь, утратятъ жизнь въ насъ и связь между собою (въ человѣческомъ).

Вотъ апостолъ, говоря объ этомъ, и говорилъ: «Когда я былъ втянутъ въ Тѣло Христово, то я, на подобіе клѣточки, былъ живъ, но центръ тяжести моей жизни и ея смыслъ и значеніе измѣнились. Я живъ, — но уже не я живу, но живетъ во мнѣ Христосъ».

Если бы клѣточка нашего тѣла сознала и узнала нашу личную, человѣческую, психическую жизнь, какъ индивидуума, то она могла бы сказать: «я жива, но уже не я живу,  живетъ во мнѣ Иванъ Ивановичъ» ²).

И объ этомъ самомъ говоритъ Христосъ. Онъ говорилъ клѣточкѣ: «только та клѣточка, которая начнетъ съ того, что утеряетъ свою жизнь клѣточки, можетъ надѣяться получить жизнь въ Иванѣ Ивановичѣ». «Чтобы сохранить душу свою, надо сначала потерять ее» (50-3).

Поневолѣ многіе, слыша подобныя слова, говорили: «Какія странныя слова!» Странными они кажутся для тѣхъ, которые не думали о кремнѣ и яблонѣ и никакъ не догадаются, что эти слова надо понимать въ самомъ прямомъ, обыденномъ смыслѣ.

Какъ только вы поймете эти слова («чтобы обрѣсти жизнь свою, надо сперва потерять») просто, то увидите, что лучше и точнѣе сказать нельзя: для того, чтобы кремень обрѣлъ жизнь свою (ожилъ), надо сперва, чтобы онъ пересталъ жить кремнемъ, а сталъ жить въ яблонѣ — яблоней. Не кремень долженъ «воплотить» яблоню, ибо что это значитъ? Вотъ точно такъ же и для вѣры въ Церковь, какъ въ организмъ и Тѣло Христа, требуется вѣра во Христа, какъ въ Личность.

А надо, чтобы яблоня воплотила (въ свою плоть приняла) кремень. Не Павелъ сталъ организмомъ Христа, — это — хлыстовское ученіе — суть хлыстовства, а Павелъ вошелъ, какъ часть въ Тѣло Христа, въ живой организмъ Христа, въ Цер-ковь Христа, и совершенно подобно тому, какъ кремень входитъ въ яблоню (66).

Для жизни вѣчной не человѣкъ долженъ воплотить Христа, а Христосъ долженъ воплотить человѣка. Если бы человѣкъ воплощалъ Христа, то Христосъ явился бы частью человѣка. И только если Христосъ воплотилъ человѣка, можно говорить, если выражаться точно, — что человѣкъ сталъ частью тѣла Христова.

Христосъ говорилъ, что Онъ — начатокъ новаго Существа, новаго организма (не организаціи), что Онъ — глава этого Существа. А люди — друзья Его — члены этого Организма. И Онъ говорилъ совершенно точно и опредѣленно: такъ какъ Я имѣю жизнь вѣчную, то могутъ имѣть жизнь вѣчную — только части Меня Самого.

Я бралъ яблонго, какъ подобiе Христа. Человѣка я уподоблялъ кремню, который только оживаетъ въ яблонѣ. Если не рядомъ будетъ лежать, а если станетъ частью яблони.

«Я — начатокъ новой жизни», — говорилъ Христосъ. — «Я притягиваю людей не въ организацію, а втягиваю въ Себя, въ Свою жизпь... Я есмь сама жизнь вѣчная» (62-3).

Вы говорите, что не понимаете, какъ можете быть втянуты въ Тѣло Христа.

Объ этомъ много говорилъ Христосъ, и все сводится къ подобію яблони и кремня. Развѣ можно объяснить, какъ кремень втягивается въ яблоню и становится живымъ? «Всякій слышавшій отъ Отца о нуждѣ быть втянутымъ, втягивается». Дѣйствуетъ и привлекаетъ Божественная сила, и больше ничего неизвѣстно. Еще извѣстно, что нѣкоторые не противятся этой силѣ, а другіе противятся (65).

Итакъ, по ученію Церкви, мы — частицы и молекулы тѣла Христова, если не будемъ противиться силѣ Христовой, втягивающей насъ въ Тѣло Христово (53).

2.    О «НЫНѢШНЕМЪ ПРАВОСЛАВIИ».

Теперь я могу отвѣтить на вопросъ о томъ, что такое нынѣшнее православіе съ точки зрѣнія ученія Святой, Соборной и Апостольской Церкви Христовой.

Я спрашиваю спрашивающаго меня: что разумѣете вы подъ словами: Церковь Христова? Разумѣете ли вы одну только организацію, или же разумѣете «организмъ»? Есть ли у васъ вообще представленіе объ общинѣ, какъ объ организмѣ? Если вы такого представленія не имѣете, то примѣнять къ организацiи наименованіе Церковь не слѣдуетъ, ибо это только порождаетъ недоразумѣнія. Лучше назвать партіей, обществомъ, общиной и т. п. Тогда и вопросъ явится въ гораздо болѣе опредѣленной формѣ, а именно: похожа ли современная намъ православная партія или община на первобытную партію, организацію или общину христіанскую? И я отвѣчаю: нисколько не похожа! Затрудненіе тутъ только въ томъ, что судитъ объ организаціи, въ которую входятъ сотни милліоновъ, трудно. Но все же отвѣтъ остается тотъ же: нисколько не похожа.

Но если мы станемъ на точку зрѣнія благовѣствованія и признаемъ, что Церковь есть именно Церковь, — храмъ живущаго въ ней Святаго Духа, Тѣло Христово и живой организмъ, то все представленіе наше мѣняется, а вопросъ утрачиваетъ всякій смыслъ. Утрачиваетъ потому, что въ немъ нѣтъ вопроса!

Вѣдь Церковь, это жизнь во Христѣ сотенъ милліоновъ людей. Отчего мы можемъ думать, что эта жизнь во Христѣ этихъ сотенъ милліоновъ или части ихъ — не та же самая, которой жили и раньше части и молекулы Тѣла Христова?

При такомъ взглядѣ на Церковь (какъ на живой -орга-низмъ), указывать на Синодъ или «группу архіереевъ» ³), по ученію отцовъ Церкви, все равно, что подойти къ яблонѣ, указать на дупло и сказать: Вы утверждаете, что яблоня жива, что это нѣчто живое и реальное, а вотъ смотрите — пустое мѣсто, наполненное грязью и пылью.

И еще подобiе: на тѣлѣ человѣка выросъ «злокачественный наростъ». Такъ опредѣлили доктора.

Теперь я спрашиваю: въ какомъ отношеніи находится этотъ наростъ къ личности человѣка? Скажемъ такъ: наша индивидуальность живетъ въ нашемъ тѣлѣ, живетъ въ рукѣ, ногѣ, въ ушахъ. Вскакиваетъ «наростъ». Я спрашиваю жи-вемъ ли мы въ этомъ наростѣ? Христосъ даетъ такой отвѣтъ: пока наростъ «чувствителенъ», пока вамъ больно, если его будутъ «колоть», до тѣхъ поръ несомнѣнно вы живете въ этомъ наростѣ. Если же «чувствительность» потеряна, то да будетъ вамъ этотъ наростъ, какъ мытарь и грѣшникъ. Если онъ «не слушается», если чувствительность утеряна, то, значитъ, онъ уже не часть тѣла (53-5).

Представьте себѣ, что нынѣ при насъ наступило бы то, что непремѣнно наступитъ и сбудется: что изъ 100 епископовъ 99 отрекутся отъ православія, а изъ 80-ти милліоновъ отрекутся отъ него 79 милліоновъ 999.990 человѣкъ, что же изъ этого? Да ровно ничего! Это дѣло очень бы «касалось» отрекшихся, но Церкви бы вовсе не касалось. Какъ она была Тѣломъ Христовымъ и Новымъ Организмомъ, такой бы и осталась (77).

Если Христосъ пришелъ основать не организацію, а дать жизнь высшему Организму, тогда толпы грязныхъ тунеядцевъ-монаховъ и т. п. тутъ ровно не причемъ.

Указывать на нихъ, желая умалить христіанство, такъ же нелѣпо и неразумно, какъ если бы кто-нибудь при спорѣ о превосходствѣ грязнаго подорожника передъ граненымъ алмазомъ съ точки зрѣнія «жизни», указывалъ на то, что подорожникъ въ навозѣ.

И такія замѣчанія всегда дѣлались, и всегда дѣлаются, и всегда будутъ дѣлаться іудействующими, т, е. раціоналистами. Они говорили и говрятъ Христу: Твои ученики въ навозѣ! А Христосъ всегда отвѣчалъ, отвѣчаетъ и будетъ отвѣчать: Да! Къ сожалѣнію, это такъ, но разъ они живы, то навозъ они скинутъ съ себя. Что толку, что на васъ, іудеяхъ, нѣтъ навоза, — разъ вы — мертвы?

Разъ мы возьмемъ за критерій жизнь вѣчную, то Церковь Христова съ грязными монахами и всякимъ безобразіемъ, — все-таки выше земной организацiи съ временной жизнью, какъ бы эта организація ни была чиста и отшлифована. И Л. Н. Толстой въ минуты просвѣтленія это понималъ, и завидовалъ грязной, распутной бабѣ, которую видѣлъ молящейся, т. е. утверждающей свою жизнь въ Церкви Христовой, т. е. въ этомъ живомъ, внѣвременномъ Организмѣ (59).

Если Церковь Христова есть живой организмъ, то нельзя ставить Церкви въ вину нелѣпыхъ монаховъ и митрополитовъ съ алмазами, на томъ же основаніи, на какомъ нельзя обвинять Спасителя въ томъ, что къ нему приближались мытари, грѣшники и блудницы.

Если же можно ставить въ вину Церкви Христовой митрополитовъ съ алмазами, то, значитъ, іудеи были правы, говоря: Онъ другъ мытарей и грѣшниковъ.

Если мы — христіане, то должны же мы понимать «азбуку», а именно: или, что алмазы для митрополита ничто, и тогда не можемъ обращать на нихъ вниманія; или они — для него навозъ, — и тогда мы должны пожалѣть бѣднягу. Но зачѣмъ же его ругать? Но хуже всего мѣшать сюда Церковь.

Мытари и грѣшники, шедшіе за Христомъ, навѣрное были «больны». Но не надо эту «болѣзнь» переносить на врача: на Христа, на Его Церковь (60-1) ⁴). Заканчиваю: «нынѣш-няго православія» нѣтъ и не можетъ быть.

Православіе одно и неизмѣнно. Всегда было, есть и будетъ едино.

Тѣло Христово одно. И всегда было однимъ, и мѣняться или измѣняться по существу не можетъ.

Полнота Истины всегда содержалась и содержится въ этомъ Тѣлѣ (56).

3.   ИЗЪ КОГО СОСТОИТЪ ЦЕРКОВЬ.

Если мы не откинемъ словъ Христа о посланіи Духа Свя-таго и о томъ, что Духъ Святый научитъ, то здравый смыслъ требуетъ, чтобы мы спросили учениковъ — первыхъ членовъ Церкви: кто попадетъ и какъ попасть, и какъ остаться въ Церкви? И ученики и говорятъ это — и письменно, и устно (Преданіе).

Теперь конкретный вопросъ: находится ли такой-то крещеный въ Тѣлѣ Христовомъ? Это никому, кромѣ Христа, неизвѣстно. Въ организаціи онъ находится — мы это видимъ, но находится ли онъ въ Тѣлѣ — это неизвѣстно (64, 5).

Никто не можетъ сказать про человѣка: этотъ человѣкъ попадаетъ въ жизнь вѣчную. Но можно съ долей вѣроятности сказать, что, если человѣкъ отрицаетъ жизнь вѣчную, то, вѣроятно, онъ ей непричастенъ. Утверждать же опять нельзя, ибо это тайна, личная тайна между человѣкомъ и Богомъ. Такъ — по существу дѣла — Церковь православная и учитъ. Никогда православіе не говорило, что оно — православіе, или видимая церковь, или ея священнослужители — могутъ кому-либо гарантировать жизнь вѣчную. Это говоритъ католичество. Православіе же говоритъ, что въ послѣднемъ счетѣ дѣло все-та&